Leonid Gozman Remains One of the Russian Authorities’ Most Persecuted Opponents

Leonid Gozman remains one of the Russian authorities’ most persecuted opponents. In Russia, two sentences have been handed down against him in absentia: one in a case involving “military fakes,” and another for “justifying terrorism,” for which the politician received eight and six years’ imprisonment, respectively.

Леонид Гозман остается одним из самых преследуемых оппонентов российской власти. В России ему вынесены два заочных приговора по делу о «военных фейках» и «оправдании терроризма», за которые политик получил восемь и шесть лет лишения свободы соответственно.

Novaya Gazeta Europe asked attorney Alexei Obolenets, who represents Gozman’s interests, for comment in order to explain the defense’s position:

«Новая газета Европа» обратилась за комментарием к адвокату Алексею Оболенцу, представляющего интересы Гозмана, для того, чтобы пояснить позицию защиты:

“Over the course of two trials in courts of first instance, my client became convinced of the futility of turning to a Russian court for protection, given the open abuse of law for political purposes. In both proceedings, the courts wholly ignored the defense’s arguments, the law, and simple common sense. It is obvious that the decision on guilt, like the decision on what punishment would be imposed, was made in advance and was determined not by the circumstances of the case but by the position of the Federal Security Service, which has persecuted my client for many years. Under these conditions, filing an appeal would have been nothing more than a pointless waste of time and energy, and would only have helped legitimize state arbitrariness.”

«Мой доверитель в ходе двух процессов в судах первой инстанции убедился в бессмысленности обращаться к российскому суду за защитой по причине открытого злоупотребления правом в политических целях. В обоих процессах суды полностью игнорировали доводы защиты, закон, да и просто здравый смысл. Очевидно, что решение о виновности, как и о том, какое наказание будет назначено, принималось заранее и определялось не обстоятельствами дела, а позицией Федеральной службы безопасности, которая уже много лет преследует моего доверителя. В этих условиях подача апелляции представляла бы собой лишь напрасную трату времени и сил, и способствовала бы лишь легитимизации государственного произвола».

Obolenets explains that his client, Leonid Gozman, did not file appeals against the sentences because he “does not regard a Russian court as a court in the sense enshrined even in the Constitution of the Russian Federation.”

Оболенец поясняет, что его доверитель Леонид Гозман не подавал апелляционные жалобы на приговоры, поскольку «не считает российский суд судом в том понимании, как это закреплено в той же Конституции Российской Федерации».

“In his situation, as in the situation of all those persecuted by the Russian authorities for political reasons, the judicial authorities are merely one component of the repressive mechanism, alongside the Federal Assembly, the FSB, the Federal Penitentiary Service, the Interior Ministry, Rosfinmonitoring, Roskomnadzor, and countless other bodies subsumed under the term ‘the authorities of the Russian Federation.’ Therefore, for my client to turn to an appellate instance would be no different from a victim appealing to the executioner for mercy when the axe has not only been sharpened but already raised,” says attorney Alexei Obolenets.

«В его ситуации, как и в ситуации всех лиц, преследуемых властями России по политическим мотивам, судебные власти представляют собой лишь составляющую репрессивного механизма, наряду с Федеральным Собранием, ФСБ, ФСИН, МВД, Росфонмониторингом, Росконадзором и иными бесчисленными структурами, объединенными понятием "власти Российской Федерации". Поэтому обращение в апелляционную инстанцию в ситуации моего доверителя ничем не отличается от обращения жертвы к палачу с просьбой о снисхождении, когда топор уже не только наточен, но и занесен», - говорит адвокат Алексей Оболенец.

He adds that his client in no way considers himself guilty, and hopes to return to the question of the sentences handed down against him after the fall of the Putin regime, when a normal state governed by the rule of law arises in Russia in place of a lawless dictatorship: “This position is currently being analyzed by an international team of lawyers with a view to presenting it to the relevant structures of the United Nations as a precedent demonstrating the impossibility of appealing to the judicial authorities in Russia because of the legal nullity of such an act.”

Он добавляет, что его доверитель ни в коем случае не считает себя виновным, и надеется вернуться к вопросу о вынесенных ему приговорах после падения путинского режима, когда в России на месте беззаконной диктатуры возникнет нормальное правовое государство: «Данная позиция в настоящее время анализируется международной командой юристов с целью быть представленной в соответствующие структуры Организации Объединенных Наций как прецедент невозможности апеллирования к судебным властям в России в связи с юридической ничтожностью данного действия».