A Harsh Contrast

Анна Васильева (фамилия изменена по просьбе героини) всю жизнь прожила в Москве. После начала полномасштабной войны с Украиной Анна уехала на Бали, а оттуда — в ЮАР, откуда больше не хочет уезжать, невзирая на пережитки апартеида и высокий уровень преступности. Анна рассказала «Холоду» о том, почему они с мужем боятся ходить по улицам после заката, но не хотят уезжать — и что такого есть в Южной Африке, что перевешивает недостатки.

Anna Vasilyeva (her surname has been changed at her request) lived in Moscow all her life. After the start of the full-scale war with Ukraine, Anna left for Bali, and from there for South Africa, a country she no longer wants to leave despite the vestiges of apartheid and the high crime rate. Anna told Kholod why she and her husband are afraid to walk the streets after sunset but do not want to leave, and what it is about South Africa that outweighs its drawbacks.

Материал создан на основе интервью, взятого редакцией у героини. Речь героини отредактирована и сокращена для ясности с согласия героини, проведены фактчек и корректура. Мнение героини может не совпадать с позицией редакции.

This piece is based on an interview conducted by the editorial team with its subject. Her account has been edited and condensed for clarity with her consent; it has been fact-checked and proofread. Her opinion may not coincide with the position of the editors.

Я родилась и всю жизнь жила в Москве. До ковида я занималась организацией туров и фотографией. Жизнь была идеальной: ты мог путешествовать в любую точку мира за 10 тысяч рублей. Сейчас я вспоминаю 2018 год и обливаюсь слезами: тогда Москва была самым комфортным городом для жизни. После ковида началась война, но я не стала уезжать сразу — у меня не было такой цели. Однако весь 2022 год был очень напряженный. Я не понимала, что будет дальше, и просто решила на время поехать отдыхать на Бали. В сентябре я уехала — как мне тогда казалось — на месяц.

I was born in Moscow and lived there all my life. Before Covid, I organized tours and worked as a photographer. Life was perfect: you could travel anywhere in the world for 10,000 rubles. Now I think back to 2018 and burst into tears: Moscow was then the most comfortable city to live in. After Covid came the war, but I did not leave right away; I had no such aim. Still, the whole of 2022 was very tense. I did not understand what would happen next, and I simply decided to go to Bali for a while, to rest. In September I left, thinking at the time it would be for a month.

В первую же неделю на Бали я познакомилась со своим будущим мужем Артемом. Он, в отличие от меня, не планировал возвращаться в Россию: он бывший военный. Мы решили жить за границей, хотя у меня с собой был всего один чемодан. В итоге на Бали мы прожили около восьми-девяти месяцев, и я уже не могла там оставаться: мне не хотелось жить на острове, мне нужен город.

In my very first week in Bali I met my future husband, Artyom. Unlike me, he had no plans to return to Russia: he is a former serviceman. We decided to live abroad, although I had only one suitcase with me. In the end we lived in Bali for about eight or nine months, and by then I could no longer stay there: I did not want to live on an island; I needed a city.

Мы стали искать компромисс: Артем хотел серфить, а я — чтобы можно было наряжаться и ходить в театры. Еще был важен часовой пояс: если ты работаешь по московскому времени, жить, например, в Латинской Америке было бы тяжело. Мне была близка Португалия — я хотела пожить там, но с легализацией все было не просто: пришлось бы работать в европейской компании или понижать свой уровень комфорта из-за высоких цен.

We began looking for a compromise: Artyom wanted to surf, while I wanted to be able to dress up and go to the theater. The time zone also mattered: if you work on Moscow time, living somewhere like Latin America would be difficult. I felt drawn to Portugal; I wanted to spend some time there, but legalization was not simple: I would have had to work for a European company or lower my standard of comfort because of the high prices.

В итоге единственным местом, где есть и серфинг, и большой город, оказался Кейптаун. Артем меня долго уговаривал, и мы решили попробовать. Тогда, в 2022 году, в ЮАР будто бы никого из соотечественников не было — я не нашла ни одного русскоязычного выпуска на ютубе про Кейптаун, а в инстаграме видела лишь пару постов. Мы пытались искать информацию в интернете, но были только старые посты, в которых советовали сидеть дома и никуда не выходить. Тогда я думала: «Наверное, людей там не убивают. Я на это надеюсь». Меня отталкивал уровень опасности, о котором писали люди.

In the end, the only place that had both surfing and a big city turned out to be Cape Town. Artyom spent a long time persuading me, and we decided to give it a try. Back then, in 2022, it seemed as if there were no compatriots in South Africa at all: I could not find a single Russian-language YouTube episode about Cape Town, and on Instagram I saw only a couple of posts. We tried to look for information online, but all we found were old posts advising people to stay at home and not go anywhere. At the time I thought: “Surely they don’t kill people there. I hope.” I was put off by the level of danger people wrote about.

Перед переездом в Кейптаун мы были в Казахстане — там было здорово, близкий менталитет, родной язык, но океана для серфинга, как хотел Артем, конечно, не было. Еще мы немного пожили в Грузии — там мы чуть не сошли с ума, потому что было очень много негатива, плохие продукты и высокие цены на жилье.

Before moving to Cape Town we were in Kazakhstan. It was wonderful there: a familiar mentality, our native language, but of course there was no ocean for surfing, which was what Artyom wanted. We also lived for a short while in Georgia, where we nearly lost our minds because there was so much negativity, the food was poor, and housing prices were high.

Летом 2023 года я ненадолго вернулась в Россию, чтобы основательно собрать вещи. Многое дома в России я продала: поняла, что аскетизм — очень классная вещь.

In the summer of 2023 I briefly returned to Russia to pack properly. I sold many of the things I had at home in Russia: I realized that asceticism is a very fine thing.

A Harsh ContrastЖесткий контраст

В августе 2023 года мы прилетели в Кейптаун. У России безвизовый режим с ЮАР, штамп ставят по прилете. В аэропорту нас встретили странно: сказали, что мы должны были заказать такси с багажом, а мы заказали обычное.

In August 2023 we flew to Cape Town. Russia has a visa-free regime with South Africa; they stamp your passport on arrival. At the airport we were greeted oddly: they told us we should have ordered a taxi with room for luggage, whereas we had ordered a regular one.

Первое время было жутко страшно: мы начитались в интернете о ЮАР, и казалось, что нас зарежут на первом же шагу. Было страшно даже ехать в такси. При этом вокруг было невероятно красиво: природа, горы, дома. Когда мы только заселялись, я увидела закат невероятной красоты.

At first it was terrifying: we had read so much online about South Africa that it felt as if we would be knifed the moment we took our first step. Even riding in a taxi was frightening. And yet everything around us was incredibly beautiful: the nature, the mountains, the houses. As we were just moving in, I saw a sunset of astonishing beauty.

Мы приехали в демисезон, когда в Африке еще холодно — это только начало весны (календарная осень), и в сравнении с Грузией, где было жарко, мы ощутили сильный контраст. Зато проблем с выбором жилья не было — мы сняли дом за 600 долларов в месяц.

We arrived in the off-season, when it is still cold in Africa: only the beginning of spring there (calendar autumn), and compared with Georgia, where it had been hot, the contrast struck us hard. On the other hand, there were no problems finding housing: we rented a house for $600 a month.

В Кейптауне очень популярно строить большие дома и часть сдавать в аренду. Она бывает настолько обособленной, что ты даже не видишь хозяев: у тебя отдельный вход и ворота. У нас была небольшая часть дома: спальня, гостиная, кухня и ванная, своя придомовая территория и вид на гору.

In Cape Town it is very common to build large houses and rent out part of them. That part can be so separate that you do not even see the owners: you have your own entrance and gate. We had a small section of a house: a bedroom, a living room, a kitchen, and a bathroom, our own patch of grounds, and a view of the mountain.

Когда ты первый раз в Кейптауне, кажется, что ты вообще не должен выходить за забор своего дома. В первые часы мы думали: «Что мы делаем? В Африке же после заката белые люди сидят дома».

When you are in Cape Town for the first time, it feels as though you should not go beyond the fence of your house at all. In the first few hours we thought: “What are we doing? In Africa, white people sit at home after sunset.”

Но мы проголодались и заказали такси. На первом же светофоре к машине подошел бездомный — мы очень испугались. Сейчас мы уже не обращаем внимания на подобное, но тогда казалось, что это убийца, который разобьет нам окно.

But we got hungry and ordered a taxi. At the very first traffic light, a homeless man came up to the car, and we were very frightened. Now we no longer pay attention to such things, but back then it seemed as though he were a murderer who would smash our window.

Мы доехали до комплекса с продуктовым магазином, парковкой и «Макдональдсом», где и планировали поесть. Таксист высадил нас у входа в продуктовый магазин — до «Макдональдса» нужно было пройти всего 300 метров, но мы были настолько запуганы, что не пошли. Было темно, фонари не горели — мы боялись даже пройти по парковке и решили просто купить что-то в супермаркете.

We reached a complex with a grocery store, a parking lot, and a McDonald’s, where we had planned to eat. The taxi driver dropped us at the entrance to the grocery store; the McDonald’s was only 300 meters away, but we were so intimidated that we did not go. It was dark, the streetlights were out, and we were afraid even to walk across the parking lot, so we decided simply to buy something in the supermarket.

…the essay continues at the source.