World Cup in the Crosshairs

World Cup in the CrosshairsМундиаль под прицелом

Мексика примет Чемпионат мира по футболу на фоне нарковойн. Удастся ли властям обеспечить безопасность и какой ценой?

Mexico will host the World Cup against the backdrop of drug wars. Can the authorities ensure security, and at what cost?

Стартующий 11 июня Чемпионат мира по футболу уже привлек к себе внимание по самым разным поводам. Один из них — ситуация с безопасностью в Мексике, которая примет матчи наряду с США и Канадой. Американский президент Дональд Трамп не раз утверждал, что соседней страной на самом деле управляют не официальные власти, а наркокартели. Это явное преувеличение. Однако с тем, что ситуация с безопасностью в Мексике крайне удручающая, поспорить сложно. Наркокартели действуют в том числе и в тех регионах, где пройдут матчи.

The FIFA World Cup, which begins on June 11, has already drawn attention for many different reasons. One of them is the security situation in Mexico, which will host matches alongside the United States and Canada. U.S. President Donald Trump has repeatedly claimed that the neighboring country is in fact run not by its official authorities but by drug cartels. That is a clear exaggeration. Yet it is hard to dispute that Mexico’s security situation is extremely bleak. Drug cartels operate, among other places, in the very regions where matches will be played.

Опыт предыдущих крупных спортивных мероприятий в неспокойных странах — ЮАР и Бразилии — показывает: правоохранительные органы способны мобилизовать ресурсы и обеспечить безопасность туристов в «стерильных зонах». Однако нет никаких гарантий того, что долгосрочные последствия окажутся позитивными.

The experience of previous major sporting events in troubled countries, South Africa and Brazil, shows that law enforcement agencies can mobilize resources and ensure the safety of tourists in “sterile zones.” But there are no guarantees that the long-term consequences will be positive.

О том, какие меры предусмотрели мексиканские власти в рамках беспрецедентного по своим масштабам «Плана Кукулькан» и чего опасаются местные правозащитники, — в материале «Новой газеты Европа».

What measures the Mexican authorities have provided for under the unprecedentedly large-scale “Kukulkan Plan,” and what local human rights defenders fear, is the subject of this Novaya Gazeta Europe report.

Enthusiasm and AnxietyЭнтузиазм и тревога

Впервые в истории Чемпионат мира по футболу пройдет сразу в трех странах: США, Канаде и Мексике. Честь принять матч открытия выпала последней: 11 июня на столичном стадионе Azteca прозвучит стартовый свисток турнира. В целом Мексика примет 13 матчей из 104. Помимо Мехико, игры пройдут еще в двух городах: Гвадалахаре (штат Халиско) и Монтеррее (штат Нуэво-Леон). Это, соответственно, первая, вторая и третья агломерации по численности населения в стране.

For the first time in history, the FIFA World Cup will be held in three countries at once: the United States, Canada, and Mexico. The honor of hosting the opening match has fallen to Mexico: on June 11, the tournament’s starting whistle will sound at the capital’s Azteca Stadium. In all, Mexico will host 13 of the 104 matches. In addition to Mexico City, games will be played in two other cities: Guadalajara, in the state of Jalisco, and Monterrey, in the state of Nuevo Leon. These are, respectively, the country’s first, second, and third largest metropolitan areas by population.

По консервативным оценкам, только Мехико за месяц турнира посетят около 3 млн туристов (по другим подсчетам, речь может идти о 5,5 млн человек). И для мексиканцев это уникальный шанс показать себя миру. На этом фоне в последние недели и месяцы максимально остро возник вопрос: а готова ли страна?

By conservative estimates, Mexico City alone will be visited by about 3 million tourists during the month of the tournament; according to other calculations, the figure may be 5.5 million. For Mexicans, this is a unique chance to show themselves to the world. Against this backdrop, in recent weeks and months the question has arisen with particular urgency: is the country ready?

Исследование компании Ipsos показало:

A study by Ipsos showed:

хотя большинство жителей поддерживают проведение турнира и считают его «возможностью показать лучшее, что есть в стране», 79% выражают обеспокоенность бытовой преступностью — грабежами и нападениями, 74% — организованной преступностью, 72% — возможным мошенничеством в отношении туристов.

although most residents support holding the tournament and see it as “an opportunity to show the best the country has to offer,” 79 percent express concern about everyday crime, such as robberies and assaults; 74 percent about organized crime; and 72 percent about possible fraud targeting tourists.

43% респондентов почти или совсем не уверены, что во время чемпионата будут обеспечены надлежащие условия, и лишь 11% считают, что Мексика «очень хорошо подготовлена» к турниру. «Мундиаль сопровождается в Мексике двумя эмоциями одновременно: с одной стороны, энтузиазм, с другой — сомнения в способности страны его выдержать», — резюмировало издание Expansion.

Forty-three percent of respondents have little or no confidence that proper conditions will be ensured during the championship, and only 11 percent believe Mexico is “very well prepared” for the tournament. “The World Cup in Mexico is accompanied by two emotions at once: on the one hand, enthusiasm; on the other, doubts about the country’s ability to withstand it,” the publication Expansion summarized.

Тревога не беспочвенна. Некоторые эксперты — например, из исследовательской организации ACLED — ставят страну на четвертое место среди самых опасных в мире (после Палестины, Мьянмы и Сирии). Такое место она заслужила по четырем параметрам: уровень насильственной смертности, географическая распространенность насилия, опасность для гражданского населения и фрагментация вооруженных групп. По двум последним категориям Мексика занимает второе и третье места в мире, соответственно.

The anxiety is not groundless. Some experts, including those at the research organization ACLED, rank the country as the fourth most dangerous in the world, after Palestine, Myanmar, and Syria. It earned that place on four criteria: the level of violent mortality, the geographic spread of violence, danger to the civilian population, and fragmentation among armed groups. In the last two categories, Mexico ranks second and third in the world, respectively.

«Предсказуемость, а не хаос»

“Predictability, Not Chaos”

Официальные данные свидетельствуют о снижении числа умышленных убийств: в 2025 году их было почти 20,7 тысяч, что на 19,8% меньше, чем годом ранее. В первом квартале 2026 года тенденция продолжилась. Президент Клаудия Шейнбаум представляет эти цифры как свидетельство успеха своей стратегии по обеспечению безопасности. Однако эксперты уверены, что власти целым рядом способов подкручивают статистику: например, многие убийства переквалифицируют на категорию «другие преступления против жизни». «Существует большой разрыв между официальными отчетами, свидетельствующими о снижении уровня преступности, и постоянным ощущением незащищенности, которое испытывает население», — утверждает мексиканский эксперт по безопасности Мануэль Самудио.

Official data point to a decline in intentional homicides: in 2025 there were almost 20,700, 19.8 percent fewer than the year before. The trend continued in the first quarter of 2026. President Claudia Sheinbaum presents these figures as evidence of the success of her security strategy. Experts, however, are convinced that the authorities are massaging the statistics in a number of ways: for example, many killings are reclassified as “other crimes against life.” “There is a large gap between official reports showing a decline in crime and the population’s constant sense of insecurity,” says Mexican security expert Manuel Samudio.

По мнению мексиканского правозащитника, главы Гражданской обсерватории Тулума Рафаэля Барахаса Валенсуэлы, восприятие ситуации с безопасностью в стране (или, точнее, ее отсутствием) обусловлено прежде всего политическими причинами.

In the view of Mexican human rights defender Rafael Barajas Valenzuela, head of the Tulum Civic Observatory, perceptions of the country’s security situation, or more precisely its absence, are driven above all by political causes.

— В последние годы власть на федеральном, региональном и муниципальном уровнях фактически оказалась сосредоточена в руках одной политической силы — левой партии Morena [к ней принадлежит и президент Шейнбаум. — Прим. ред.]. В результате у людей возникает ощущение, что реальной политической альтернативы почти не осталось, — рассказывает правозащитник «Новой-Европа». — При этом в малых городах и сельских районах люди лучше понимают, как устроена система на самом деле. Формально партии меняются, но на практике у власти остаются те же самые политические группы — просто под другими вывесками. Это и формирует глубокое недоверие к Morena.

“In recent years, power at the federal, regional, and municipal levels has effectively become concentrated in the hands of one political force, the left-wing Morena party [to which President Sheinbaum also belongs. Ed.]. As a result, people have the feeling that almost no real political alternative remains,” the human rights defender tells Novaya-Europe. “At the same time, in small towns and rural areas people understand better how the system really works. Formally, parties change, but in practice the same political groups remain in power, simply under different signs. This is what creates deep mistrust of Morena.”

Рафаэль Барахас Валенсуэла уверен, что рост ощущения небезопасности — это в первую очередь следствие сложившейся политической системы, где границы между госинститутами и неформальными сетями власти максимально размыты. При этом с реальной активностью преступных групп, по мнению собеседника «Новой-Европа», это во многом не связано:

Rafael Barajas Valenzuela is convinced that the growing sense of insecurity is above all a consequence of the existing political system, in which the boundaries between state institutions and informal networks of power are as blurred as possible. At the same time, in Novaya-Europe’s interlocutor’s view, this is in many ways unrelated to the real activity of criminal groups:

— Наркокартели, как правило, действуют скрытно и избегают лишнего внимания. В их интересах — стабильность и предсказуемость, а не хаос. Есть отдельные регионы, где действительно идет открытая вооруженная борьба (например, Мичоакан), но их можно назвать исключениями. В большинстве других штатов — Синалоа, Сонора и так далее — повседневная жизнь не выглядит так, как ее часто представляют из-за рубежа.

“Drug cartels, as a rule, operate covertly and avoid unnecessary attention. Their interest is stability and predictability, not chaos. There are individual regions where open armed struggle is indeed under way, Michoacan, for example, but they can be called exceptions. In most other states, Sinaloa, Sonora, and so on, daily life does not look the way it is often imagined from abroad.”

По словам эксперта, ситуация в Мехико — городе, который власти пытаются превратить в «витрину своей политики», — сильно отличается от остальной страны:

According to the expert, the situation in Mexico City, a city the authorities are trying to turn into a “showcase for their policies,” differs sharply from the rest of the country:

— Там установлено огромное количество камер наблюдения, улицы буквально полностью просматриваются. Совершить преступление и остаться безнаказанным там становится всё сложнее.

“An enormous number of surveillance cameras have been installed there; the streets are quite literally under full view. It is becoming increasingly difficult to commit a crime there and go unpunished.”

А вот за пределами столицы, по мнению Барахаса Валенсуэлы, «многое остается так же, как и при прежних правых правительствах»:

Outside the capital, however, Barajas Valenzuela believes that “much remains the same as under previous right-wing governments”:

— Действует «закон сильнейшего», власть принадлежит самым жестоким, агрессивным и коррумпированным. В Мексике это называют «законом джунглей».

“The ‘law of the strongest’ applies; power belongs to the most brutal, aggressive, and corrupt. In Mexico this is called the ‘law of the jungle.’”

Warning SignsТревожные звоночки

Штат Халиско, где пройдет часть игр Мундиаля, — показательный пример в плане восприятия ситуации с безопасностью. По данным апрельского опроса от компании INEGI, 90,2% жителей Гвадалахары, куда уже съезжаются многочисленные туристы, ощущают себя в опасности. Еще в декабре 2025 года этот показатель составлял 79,2%. Такого стремительного роста тревожности в стране нет больше нигде.

The state of Jalisco, where some World Cup matches will be held, is a telling example when it comes to perceptions of security. According to an April survey by INEGI, 90.2 percent of residents of Guadalajara, where numerous tourists are already arriving, feel unsafe. In December 2025, the figure was 79.2 percent. Nowhere else in the country has anxiety risen so rapidly.

Халиско попал на первые полосы СМИ в феврале — и совсем не по спортивным причинам. Тогда был ликвидирован Немесио Рубен Осегера Сервантес, по прозвищу Эль Менчо, — лидер могущественного «Картеля нового поколения Халиско» (CJNG). Это стало самым серьезным ударом по мексиканскому наркобизнесу за последние годы. При этом после гибели Эль Менчо по стране прокатилась беспрецедентная волна насилия, охватившая как минимум 20 из 32 штатов. Картель, действующий в четырех десятках стран мира, демонстративно показал государству всё, на что способен. Эпицентром стала вотчина CJNG — штат Халиско, включая Гвадалахару.

Jalisco made front pages in February, and not for sporting reasons. Nemesio Ruben Oseguera Cervantes, nicknamed El Mencho, the leader of the powerful Jalisco New Generation Cartel (CJNG), was then killed. It was the most serious blow to the Mexican drug trade in recent years. At the same time, after El Mencho’s death, an unprecedented wave of violence swept the country, engulfing at least 20 of its 32 states. The cartel, which operates in four dozen countries around the world, gave the state a pointed demonstration of everything it could do. The epicenter was the CJNG’s stronghold, the state of Jalisco, including Guadalajara.

После этого власти развернули охоту на возможных преемников: уже 27 апреля в соседнем штате Наярит был задержан один из соратников погибшего лидера — Аудиас Флорес Сильва, по прозвищу Эль Хардинеро. Картель переживает переходный период, и это существенный фактор риска, никак не способствующий стабилизации обстановки.

After this, the authorities launched a hunt for possible successors: as early as April 27, in the neighboring state of Nayarit, one of the dead leader’s associates, Audias Flores Silva, nicknamed El Jardinero, was detained. The cartel is going through a transition period, and that is a significant risk factor that does nothing to stabilize the situation.

Между тем куда более болезненным для репутации властей оказался другой инцидент. 20 апреля 2026 года в археологической зоне Теотиуакан — объекте Всемирного наследия ЮНЕСКО и одной из главных достопримечательностей страны — вооруженный мужчина взобрался на вершину одной из древних пирамид и открыл беспорядочную стрельбу.

Meanwhile, another incident proved far more painful for the authorities’ reputation. On April 20, 2026, in the archaeological zone of Teotihuacan, a UNESCO World Heritage Site and one of the country’s main attractions, an armed man climbed to the top of one of the ancient pyramids and opened fire at random.

Погибла канадская туристка, еще 14 иностранцев — из США, Колумбии, Бразилии, России, Нидерландов и Канады — получили ранения. Стрелок покончил с собой.

A Canadian tourist was killed, and 14 more foreigners, from the United States, Colombia, Brazil, Russia, the Netherlands, and Canada, were wounded. The shooter took his own life.

К картелям инцидент отношения не имел: стрелок был одиночкой, вдохновившимся массовым убийством в американской школе «Колумбайн» в 1999 году. Это позволило президенту Шейнбаум сделать акцент на «изолированном характере» случившегося. «Вы можете быть уверены, что приезжаете в безопасное место», — обратилась она к будущим туристам.

The incident had no connection to the cartels: the shooter was a lone attacker inspired by the 1999 massacre at the American school Columbine. This allowed President Sheinbaum to emphasize the “isolated nature” of what had happened. “You can be certain that you are coming to a safe place,” she told future tourists.

Однако аналитики расценили произошедшее иначе. «Подобные события усиливают негативный образ Мексики в вопросах безопасности и подрывают нарратив, который президент Шейнбаум пытается выстроить вокруг идеи о том, что Мексика — безопасная страна», — констатировал аналитик по вопросам безопасности Давид Сауседо в интервью агентству AP. «Похоже, что власти Мексики не в состоянии обеспечить безопасность гостей, прибывающих на чемпионат мира», — отметил он же в эфире телеканала NTN24.

Analysts, however, assessed the event differently. “Events like this reinforce Mexico’s negative image on security issues and undermine the narrative President Sheinbaum is trying to build around the idea that Mexico is a safe country,” security analyst David Saucedo stated in an interview with AP. “It appears that the Mexican authorities are not in a position to ensure the safety of visitors arriving for the World Cup,” he also said on the NTN24 television channel.

После стрельбы правительство Канады обновило рекомендации для своих граждан, призывая проявлять крайнюю осторожность и фактически воздержаться от поездок.

After the shooting, the Canadian government updated its travel advice for citizens, urging extreme caution and, in effect, advising them to refrain from traveling.

Для организаторов произошедшее стало «холодным душем» еще и потому, что Теотиуакан рассматривался как одна из ключевых локаций культурной программы, неизменно сопровождающей подобного рода спортивные мероприятия. Буквально за несколько дней до стрельбы власти обсуждали возможность запуска у пирамид масштабного ночного светового шоу, которое ежедневно привлекало бы сотни туристов.

For the organizers, what happened was also a “cold shower” because Teotihuacan had been viewed as one of the key locations in the cultural program that invariably accompanies sporting events of this kind. Just days before the shooting, the authorities had been discussing the possibility of launching a large-scale nighttime light show at the pyramids, one that would attract hundreds of tourists every day.

An Operation Involving 99,000 PeopleОперация на 99 тысяч человек

После стрельбы в Теотиуакане министр общественной безопасности Омар Гарсия Харфуч распорядился немедленно усилить присутствие Национальной гвардии не только на стадионах, но и во всех археологических зонах и других туристических точках страны. Эти меры вошли в «План Кукулькан» (в честь одного из верховных божеств в мифологии майя) — масштабную программу обеспечения безопасности Мундиаля.

After the shooting in Teotihuacan, Public Security Minister Omar Garcia Harfuch ordered an immediate strengthening of the National Guard presence not only at stadiums but in all archaeological zones and other tourist sites across the country. These measures became part of the “Kukulkan Plan,” named after one of the supreme deities in Maya mythology, a large-scale program to secure the World Cup.

Презентация плана состоялась 6 марта на военной базе в Сапопане, пригороде Гвадалахары. Символизм места был очевиден: именно Сапопан стал эпицентром волны насилия, последовавшей за ликвидацией Эль Менчо. Было объявлено, что в обеспечении безопасности будут задействованы 99 338 человек.

The plan was presented on March 6 at a military base in Zapopan, a suburb of Guadalajara. The symbolism of the location was obvious: Zapopan was precisely the epicenter of the wave of violence that followed the killing of El Mencho. It was announced that 99,338 people would be involved in providing security.

В их числе — 20 тысяч военнослужащих Сухопутных войск, ВВС и Национальной гвардии; 55 тысяч сотрудников федеральной полиции и Секретариата общественной безопасности;

Among them are 20,000 service members from the army, air force, and National Guard; 55,000 employees of the federal police and the Secretariat of Public Security;

около 24 тысяч человек из состава полиции штатов и сертифицированных частных охранных предприятий. Налаживание между ними эффективного взаимодействия — задача непростая.

and about 24,000 people from state police forces and certified private security companies. Establishing effective coordination among them is no simple task.

Силы распределены неравномерно: основная нагрузка ложится на Мехико (52,8 тыс.), за ним следуют Гвадалахара (17,3 тыс.) и Монтеррей (15,1 тыс.). Кроме того, созданы семь дополнительных оперативных групп для обеспечения безопасности в городах, где расположены тренировочные базы сборных.

The forces are distributed unevenly: the main burden falls on Mexico City, with 52,800 personnel, followed by Guadalajara, with 17,300, and Monterrey, with 15,100. In addition, seven supplementary operational groups have been created to provide security in the cities where national teams’ training bases are located.

Фундаментальный принцип плана — концентрические кольца безопасности вокруг каждого стратегического объекта. Вокруг стадиона в Мехико их четыре. Первое кольцо — Национальная гвардия с кинологическими подразделениями, а также снайперы Минобороны. Второе — столичная полиция, система оперативной разведки Министерства безопасности и биометрический контроль доступа. Третье — силы тактического реагирования под командованием военных, а также воздушное наблюдение с помощью вертолетов и дронов. Четвертое — стратегический резерв вооруженных сил и постоянный мониторинг угроз.

The fundamental principle of the plan is concentric rings of security around every strategic site. Around the stadium in Mexico City there are four. The first ring consists of the National Guard with canine units, as well as Defense Ministry snipers. The second is the capital’s police, the Security Ministry’s operational intelligence system, and biometric access control. The third consists of tactical response forces under military command, as well as aerial surveillance using helicopters and drones. The fourth is the armed forces’ strategic reserve and constant threat monitoring.

- Воздушный щит. Система контроля воздушного пространства на различных высотах, с привлечением 24 летательных аппаратов, включая самолеты с радарами дальнего обнаружения, перехватчики F-5 и учебно-боевые T-6+ Texan II, вертолеты и беспилотники.

Air shield. A system for controlling airspace at various altitudes, using 24 aircraft, including early-warning radar aircraft, F-5 interceptors, T-6+ Texan II trainer-combat aircraft, helicopters, and drones.

- Противодействие дронам. Мобильные и полустационарные комплексы европейского производства. Портативные системы имеют радиус действия до 2 км и способны за 45 секунд блокировать связь между дроном и оператором.

Countering drones. Mobile and semi-stationary European-made systems. Portable systems have a range of up to 2 kilometers and are capable of blocking communication between a drone and its operator within 45 seconds.

- Интеллектуальное видеонаблюдение. Система C5 в Мехико интегрирует 113 814 камер, охватывая 93% территории столицы. В Гвадалахаре — более 2 тысяч специализированных камер. Алгоритмы ИИ обеспечивают распознавание лиц в толпе и автоматическое отслеживание подозрительного поведения, включая выявление перекупщиков билетов.

Intelligent video surveillance. The C5 system in Mexico City integrates 113,814 cameras, covering 93 percent of the capital’s territory. In Guadalajara there are more than 2,000 specialized cameras. AI algorithms provide facial recognition in crowds and automatically track suspicious behavior, including identifying ticket scalpers.

- Кибербезопасность. Специальное подразделение ведет мониторинг даркнета и закрытых форумов с целью выявления планов криминальных группировок. По данным разведки, мексиканские картели активно используют зашифрованные мессенджеры — в частности, приложение Threema — для внутренней коммуникации, что требует от киберподразделений использования новых методов технического перехвата.

Cybersecurity. A special unit monitors the darknet and closed forums in order to detect plans by criminal groups. According to intelligence, Mexican cartels actively use encrypted messengers, in particular the Threema app, for internal communications, which requires cyber units to use new methods of technical interception.

- Транспортные узлы. В аэропорту Мехико установлено 40 автоматизированных систем погранконтроля, ускоряющих въезд на 50%, системы рентгеновского досмотра и 3 240 камер с функцией идентификации личности.

Transport hubs. At Mexico City’s airport, 40 automated border-control systems have been installed, speeding up entry by 50 percent, along with X-ray screening systems and 3,240 cameras with identity-recognition capabilities.

- Наземная техника и робототехника. Парк из 2 500 военных и гражданских автомобилей. В Монтеррее к патрулированию привлечены четвероногие роботы-собаки, оснащенные сенсорами для обнаружения взрывчатки и опасных химических веществ.

Ground vehicles and robotics. A fleet of 2,500 military and civilian vehicles. In Monterrey, quadruped robot dogs equipped with sensors for detecting explosives and hazardous chemicals have been brought into patrol operations.

- Кинологические подразделения. 188 служебных собак. В Гвадалахаре — 23 пары (собака+человек), нацеленные на обнаружение взрывчатки, 23 пары — на поиск наркотиков, а также 40 конных патрулей в зонах Fan Fest.

Canine units. One hundred eighty-eight service dogs. In Guadalajara, 23 teams, dog plus handler, are focused on detecting explosives; 23 teams on finding drugs; and 40 mounted patrols will operate in Fan Fest zones.

- Протокол QBRNE. Перед каждым матчем специалисты Минобороны проводят проверки по протоколу химической, биологической, радиационной, ядерной и взрывотехнической защиты (QBRNE).

CBRNE protocol. Before every match, Defense Ministry specialists conduct inspections under the chemical, biological, radiological, nuclear, and explosive protection protocol, CBRNE.

- Морской сегмент. Секретариат военно-морского флота выделил на обеспечение безопасности Мундиаля 12 241 человека. Подразделения ВМС развернуты на побережье Мексиканского залива и в стратегических портах Тихого океана; задачи включают пресечение трафика оружия, наркотиков и нелегальной миграции.

Maritime segment. The Secretariat of the Navy has allocated 12,241 people to World Cup security. Navy units are deployed on the Gulf of Mexico coast and in strategic Pacific ports; their tasks include intercepting weapons trafficking, drug trafficking, and illegal migration.

«План Кукулькан» — это не просто внутримексиканская операция. Активное взаимодействие с США и Канадой осуществляется через Трехнациональный оперативный центр. Американские специалисты детально консультировали мексиканских коллег и участвовали в серии совместных учений, которая по своему охвату не имеет прецедентов в истории двусторонних взаимоотношений. Отрабатывался полный спектр угроз: вооруженные нападения на стадионах и в аэропортах, захват членов спортивных и дипломатических делегаций, а также воздушных судов, химические и ядерные инциденты, массовые беспорядки. В учениях были задействованы в том числе сотрудники ФБР и «морские котики».

The “Kukulkan Plan” is not merely a domestic Mexican operation. Active cooperation with the United States and Canada is being carried out through the Trinational Operational Center. American specialists have given Mexican colleagues detailed consultations and taken part in a series of joint exercises whose scope is unprecedented in the history of bilateral relations. The full spectrum of threats was rehearsed: armed attacks at stadiums and airports, the seizure of members of sports and diplomatic delegations, aircraft hijackings, chemical and nuclear incidents, and mass disturbances. FBI personnel and Navy SEALs were among those involved in the exercises.

Такое участие США в обеспечении безопасности на мексиканской территории само по себе примечательно: на протяжении многих лет власти Мексики воспринимали возможность деятельности американских силовиков на своей территории как посягательство на суверенитет страны. Мундиаль сделал возможным то, что еще год назад казалось политически немыслимым.

Such U.S. participation in providing security on Mexican territory is remarkable in itself: for many years, the Mexican authorities regarded the possibility of American security forces operating on their soil as an encroachment on national sovereignty. The World Cup has made possible something that even a year ago seemed politically unthinkable.

The Cartels’ Parallel AgendaПараллельная повестка картелей

Мексика умеет мобилизовывать ресурсы к крупным событиям. Она уже организовывала Панамериканские игры в Гвадалахаре в 2011 году, саммит G20 в Лос-Кабосе в 2012-м, Игры Центральной Америки и Карибского бассейна в Веракрусе в 2014-м. Власти справились с этими задачами. Вопрос в том, справятся ли с Мундиалем — событием, несравнимо большим по своему масштабу.

Mexico knows how to mobilize resources for major events. It has already organized the Pan American Games in Guadalajara in 2011, the G20 summit in Los Cabos in 2012, and the Central American and Caribbean Games in Veracruz in 2014. The authorities coped with those tasks. The question is whether they will cope with the World Cup, an event of incomparably greater scale.

Надежды на успех дает то, что, как утверждают мексиканские эксперты в области общественной безопасности, организованная преступность в Мексике вряд ли будет атаковать сам турнир напрямую. Прямое нападение на иностранных болельщиков спровоцировало бы немедленную и жесткую реакцию как Мехико, так и Вашингтона — а это лидерам группировок невыгодно.

Hope for success is supplied by the fact that, as Mexican public-security experts argue, organized crime in Mexico is unlikely to attack the tournament itself directly. A direct attack on foreign fans would provoke an immediate and harsh response from both Mexico City and Washington, and that is not in the interests of the leaders of these groups.

Опыт таких популярных курортных направлений, как Канкун и Лос-Кабос, показывает: преступные группы стараются не отпугивать туристов, поскольку сами от них получают выгоду. Рафаэль Барахас Валенсуэла уверен:

The experience of such popular resort destinations as Cancun and Los Cabos shows that criminal groups try not to scare tourists away, since they themselves profit from them. Rafael Barajas Valenzuela is certain:

— Наркокартели больше всех заинтересованы в том, чтобы Чемпионат прошел спокойно и без инцидентов. Для них это прежде всего бизнес:

“Drug cartels are more interested than anyone in the championship passing calmly and without incidents. For them, it is above all a business:

чем больше туристов, которые отдыхают, пьют и употребляют наркотики, тем выше прибыль. Ни один бизнесмен не станет вредить собственному бизнесу.

the more tourists there are who relax, drink, and use drugs, the higher the profit. No businessman is going to harm his own business.”

Между тем за пределами туристических зон борьба за передел территорий между многочисленными картелями будет продолжаться в обычном режиме. И в этом состоит главный минус «Плана Кукулькан». Все ресурсы будут сосредоточены в строго очерченных «стерильных зонах»: стадионах, аэропортах, отелях, туристических местах. Эта концентрация сил неизбежно происходит за счет уменьшения присутствия силовиков в других регионах. То есть во многом безопасность туристов будет обеспечиваться за счет безопасности местных жителей. И это именно то, что происходило во время других крупных спортивных событий в непростых с точки зрения безопасности местах на карте: ЮАР (Чемпионат мира по футболу — 2010) и Бразилии (Мундиаль-2014; Олимпийские игры — 2016).

Meanwhile, beyond the tourist zones, the struggle among numerous cartels to redistribute territory will continue as usual. And this is the main drawback of the “Kukulkan Plan.” All resources will be concentrated in strictly delineated “sterile zones”: stadiums, airports, hotels, and tourist sites. This concentration of forces inevitably comes at the cost of reducing the presence of security forces in other regions. In other words, to a large extent, tourists’ safety will be ensured at the expense of local residents’ safety. And this is exactly what happened during other major sporting events in places on the map that were difficult from a security standpoint: South Africa, at the 2010 FIFA World Cup, and Brazil, at the 2014 World Cup and the 2016 Olympic Games.

A Broad Circle of ProtestsПо широкому кругу протестов

Как и в ходе тех праздников спорта, подготовка Чемпионата-2026 не обошлась без ряда скандалов. Так, в Мехико акцию протеста провели матери людей, пропавших без вести, а таковыми по всей стране числятся около 134 тысяч человек — примерно вдвое больше вместимости главного столичного стадиона. В руках у них были плакаты «Не играйте с нашей болью» и «Мексика — чемпион мира по исчезновениям».

As during those sporting festivals, preparations for the 2026 World Cup have not been without a number of scandals. In Mexico City, for example, mothers of missing people held a protest; across the country, about 134,000 people are listed as disappeared, roughly twice the capacity of the capital’s main stadium. They held placards reading “Do not play with our pain” and “Mexico, world champion in disappearances.”

В Гвадалахаре ситуацию усугубили масштабные строительные работы вокруг стадиона. Активисты и правозащитники утверждают, что под строительство объектов Мундиаля были переданы участки, где находились тайные захоронения жертв наркокартелей. «Для семей пропавших без вести этот стадион почти не связан со спортом, весельем и футбольной атмосферой. Район вокруг него стал символом раскопок, эксгумаций, массовых захоронений и мучительного незнания судьбы близких», — отметили правозащитники из Human Rights Watch, рассказав: «Поисковые группы активистов сообщили почти о двух десятках тайных захоронений за прошлый год и обнаружили как минимум 500 мешков с человеческими останками — все менее чем в 20 км от стадиона. На соседнем участке земли в Лас-Агухас были найдены еще 270 мешков». Строительные работы сделали невозможной эксгумацию тех останков, которые так и не были обнаружены.

In Guadalajara, the situation has been aggravated by large-scale construction work around the stadium. Activists and human rights defenders say that plots containing clandestine graves of cartel victims were handed over for the construction of World Cup facilities. “For the families of the disappeared, this stadium has little to do with sport, celebration, and football atmosphere. The area around it has become a symbol of digging, exhumations, mass graves, and the agonizing uncertainty over the fate of loved ones,” Human Rights Watch noted, saying: “Activist search groups reported nearly two dozen clandestine graves over the past year and found at least 500 bags containing human remains, all less than 20 kilometers from the stadium. On a neighboring plot in Las Agujas, another 270 bags were found.” Construction work has made it impossible to exhume remains that were never discovered.

Тем временем жители кварталов, прилегающих к стадиону «Ацтека» в Мехико, организовали протесты против «принудительной джентрификации». Реновация стадиона и строительство пешеходного маршрута к нему привели к перебоям в водоснабжении жилых кварталов.

Meanwhile, residents of neighborhoods adjacent to Azteca Stadium in Mexico City organized protests against “forced gentrification.” The stadium renovation and the construction of a pedestrian route to it led to interruptions in the water supply to residential neighborhoods.

Эти две группы активистов предупредили, что намерены проводить акции протеста во время турнира. К ним также присоединятся работники сферы образования, назвавшие «оскорбительным» решение правительства сократить учебный год на пять недель ради проведения матчей.

These two groups of activists have warned that they intend to hold protests during the tournament. They will also be joined by education workers, who called the government’s decision to shorten the school year by five weeks for the sake of holding matches “insulting.”

Но протестовать будет непросто: принятые перед турниром законы позволяют властям ограничивать свободу собраний в радиусе двух километров от объектов FIFA. Это фактически легализует зачистку улиц от протестующих групп.

But protesting will not be easy: laws adopted ahead of the tournament allow the authorities to restrict freedom of assembly within a two-kilometer radius of FIFA sites. This effectively legalizes the clearing of streets of protest groups.

After the Final WhistleПосле финального свистка

По словам Рафаэля Барахаса Валенсуэлы, «План Кукулькан» — это стандартный набор мер безопасности, который любая страна обязана реализовать при проведении такого масштабного мероприятия. Однако, добавляет он, в Мексике существует устойчивое недоверие к подобным инициативам:

According to Rafael Barajas Valenzuela, the “Kukulkan Plan” is a standard set of security measures that any country is obliged to implement when hosting an event of such scale. Yet, he adds, in Mexico there is a persistent distrust of such initiatives:

— Здесь хорошо известно, что, когда правительство объявляет масштабную силовую операцию, это часто сопровождается нарушениями прав человека: исчезновениями людей, злоупотреблениями со стороны силовиков, мародерством или превышением полномочий.

“It is well known here that when the government announces a large-scale security operation, it is often accompanied by human rights violations: disappearances, abuses by security forces, looting, or overstepping of authority.”

В результате, по словам собеседника «Новой-Европа», «часть общества воспринимает вооруженные патрули, блокпосты и прочие меры как необходимую защиту, тогда как другая часть видит в них инструмент контроля и подавления гражданских свобод: ограничение свободы передвижения, выражения мнений и права на протест.

As a result, Novaya-Europe’s interlocutor says, “one part of society perceives armed patrols, checkpoints, and other measures as necessary protection, while another sees in them an instrument of control and the suppression of civil liberties: restrictions on freedom of movement, freedom of expression, and the right to protest.

Правозащитник напомнил, что в Мексике уже был «опыт использования властями подобных мер в своих интересах». Перед Олимпиадой 1968 года, когда страной управляли правые, произошла так называемая резня в Тлателолько: студенты вышли на протесты, а власти решили подавить их силой, погибло более 200 человек. И это до сих пор очень болезненная тема для мексиканцев.

The human rights defender recalled that Mexico has already had “experience of the authorities using such measures in their own interests.” Before the 1968 Olympics, when the country was governed by the right, the so-called Tlatelolco massacre took place: students went out to protest, and the authorities decided to suppress them by force; more than 200 people were killed. This remains a very painful subject for Mexicans to this day.

По мнению собеседника «Новой-Европа», можно надеяться на то, что после окончания футбольного турнира власти постепенно ослабят меры безопасности, и это «позволит создать ощущение, что ситуация находится под контролем».

In Novaya-Europe’s interlocutor’s view, one can hope that after the football tournament ends, the authorities will gradually loosen security measures, and that this “will make it possible to create the feeling that the situation is under control.”

— Постоянные блокпосты, проверки документов, патрули на улицах, давление на людей — всё это рано или поздно вызывает раздражение и напряжение, особенно в таких огромных мегаполисах, как Мехико или Гвадалахара. Люди там живут скученно, в бедности, в постоянном стрессе из-за нехватки денег. Если к этому добавить еще и милитаризированное государство, то ситуация становится совсем невыносимой, — отмечает Рафаэль Барахас Валенсуэла.

“Permanent checkpoints, document checks, patrols on the streets, pressure on people, all of this sooner or later provokes irritation and tension, especially in huge megacities such as Mexico City or Guadalajara. People there live crowded together, in poverty, under constant stress because of lack of money. If a militarized state is added to that, the situation becomes completely unbearable,” Rafael Barajas Valenzuela notes.

Некоторые прогнозы о дальнейшем развитии событий можно делать исходя из опыта другой латиноамериканской страны, известной высоким уровнем преступности, — Бразилии. Во время Олимпиады-2016 власти задействовали 85 тысяч военнослужащих и полицейских. В разгар Игр это выглядело как практически образцовая операция, не обошедшаяся, правда, без серьезных инцидентов: Amnesty International зафиксировала, что во время самих Игр — с 5 по 21 августа — полиция проводила постоянные операции в фавелах, в ходе которых погибли как минимум восемь человек. Но когда войска ушли, Рио-де-Жанейро пережил резкий всплеск преступности. А бюджетные проблемы после Олимпиады привели к задержкам выплат зарплат полицейским.

Some forecasts about how events may develop can be made on the basis of another Latin American country known for its high level of crime: Brazil. During the 2016 Olympics, the authorities deployed 85,000 military personnel and police officers. At the height of the Games, it looked like an almost exemplary operation, though not without serious incidents: Amnesty International recorded that during the Games themselves, from August 5 to 21, police carried out constant operations in favelas, during which at least eight people were killed. But when the troops left, Rio de Janeiro experienced a sharp surge in crime. And post-Olympic budget problems led to delays in salary payments to police officers.

Главное же, как отмечали в Amnesty International, страна осталась после Олимпиады «с еще более милитаризированной системой общественной безопасности, сосредоточенной на крайне избирательных репрессиях, чрезмерном применении силы и полицейских операциях в фавелах, сопоставимых с боевыми действиями».

Most importantly, as Amnesty International noted, after the Olympics the country was left “with an even more militarized public-security system, focused on highly selective repression, excessive use of force, and police operations in favelas comparable to combat operations.”

Исследователи Бруно Кардозу и Дэннис Паушингер в научной работе «Авторитарное наследие: безопасность мегасобытий, управленческо-милитаризированная модель и подъем ультраправых в Бразилии» рассказали о долгосрочных последствиях того, что ради подготовки к Мундиалю-2014 и Олимпиаде-2016 власти создали новую систему контроля: с центрами командования, массовым видеонаблюдением, тесной координацией силовиков и более военизированной полицией. Формально это подавалось как современный и эффективный менеджмент безопасности. Но на практике, по мнению авторов, произошла милитаризация городской среды: усиление роли армии и полиции в гражданской жизни. Возник сплав неолиберализма и милитаризма, который они называют «милитаризованным менеджериализмом». Образ порядка, навязанного сверху, стал политически привлекательным. И в результате, как утверждают авторы, эта волна вынесла на самый верх крайне правого политика Жаира Болсонару, который победил на президентских выборах в 2019 году.

Researchers Bruno Cardoso and Dennis Pauschinger, in the academic paper “Authoritarian Legacies: Mega-Event Security, Managerial-Militarized Model, and the Rise of the Far Right in Brazil,” described the long-term consequences of the authorities’ creation of a new control system in preparation for the 2014 World Cup and the 2016 Olympics: command centers, mass video surveillance, close coordination among security forces, and a more militarized police. Formally, this was presented as modern and effective security management. In practice, however, in the authors’ view, the urban environment was militarized: the role of the army and police in civilian life was strengthened. A fusion of neoliberalism and militarism emerged, which they call “militarized managerialism.” The image of order imposed from above became politically attractive. And as a result, the authors argue, this wave carried the far-right politician Jair Bolsonaro to the very top; he won the presidential election in 2019.

Правительство Мексики уже сейчас рассматривает технологическое переоснащение как важнейшее наследие Мундиаля. Система с десятками тысяч камер и алгоритмами распознавания лиц будет работать и после того, как болельщики разъедутся по домам. «Страна подходит к Чемпионату мира 2026 года в разгар тяжелого кризиса в сфере прав человека, и реальная опасность заключается в том, что “План Кукулькан” укрепит механизмы социального контроля, не усилив при этом гражданские институты, которые стране необходимы в долгосрочной перспективе, — предупреждает Херардо Альварес, аналитик по вопросам госполитики в организации México Unido Contra la Delincuencia A. C. (“Мексика, объединенная против преступности”). — Если наследием турнира окажутся лишь инфраструктура наблюдения и усиление нарратива о военной эффективности, Мексика повторит бразильскую ошибку, даже не признав этого». Реальная польза, по его словам, была бы, в частности, от укрепления независимости судов, прокуратуры и разнообразных правозащитных механизмов.

The Mexican government already sees technological re-equipping as the World Cup’s most important legacy. The system with tens of thousands of cameras and facial-recognition algorithms will continue to operate after the fans have gone home. “The country approaches the 2026 World Cup in the midst of a severe human rights crisis, and the real danger is that the ‘Kukulkan Plan’ will strengthen mechanisms of social control without strengthening the civilian institutions the country needs in the long term,” warns Gerardo Alvarez, a public-policy analyst at the organization Mexico United Against Crime, A.C. “If the tournament’s legacy consists only of surveillance infrastructure and the reinforcement of a narrative of military efficiency, Mexico will repeat Brazil’s mistake without even recognizing it.” Real benefit, he says, would come in particular from strengthening the independence of the courts, prosecutors’ offices, and various human rights mechanisms.

Всё указывает на то, что Мексика справится с обеспечением безопасности внутри «стерильных зон». ЮАР и Бразилия это уже доказали: сосредоточив ресурсы, можно создать остров порядка даже в море нестабильности. Матчи пройдут. Болельщики вернутся домой счастливыми.

Everything indicates that Mexico will manage to provide security inside the “sterile zones.” South Africa and Brazil have already proved this: by concentrating resources, it is possible to create an island of order even in a sea of instability. The matches will be played. The fans will return home happy.

Вопрос не в том, сможет ли Мексика провести чемпионат, а в том, что она получит после него. У страны, охваченной конфликтами между картелями, есть шанс доказать, что бразильский сценарий всё-таки не предрешен.

The question is not whether Mexico can stage the championship, but what it will be left with afterward. A country engulfed by conflicts among cartels has a chance to prove that the Brazilian scenario is not, after all, predetermined.